Зима 1942 года. Где-то глубоко в тылу, в маленьком городке, стоит артиллерийское училище. Сюда свозят вчерашних школьников, которым только исполнилось семнадцать-восемнадцать лет. У многих еще пух на щеках, у кого-то голос ломается прямо на построении.

Ребята приехали кто в валенках, кто в ботинках с деревянной подошвой, но все в одинаковых шинелях на три размера больше.

С первого дня их поднимают в пять утра. Мороз такой, что дыхание замерзает на воротнике. На плацу хрустит снег под сотнями ног. Командиры кричат до хрипоты, потому что знают: через три месяца этих мальчишек отправят на передовую, и там уже некому будет подсказывать, как правильно заряжать орудие.

В казарме пахнет сырой шерстью, махоркой и карболкой. По вечерам ребята сидят на койках и пишут письма домой. Кто-то хвастается, что скоро станет лейтенантом, кто-то просто просит маму прислать теплые носки. Письма читают вслух, и тогда становится немного легче.

У каждого своя история. Один сбежал из оккупированного села, другой добровольно пошел вместо старшего брата, у третьего отец уже не вернется с фронта. Они разные, но здесь все одинаково боятся опоздать на занятия и одинаково мечтают дожить до весны.

В училище строгий порядок. За опоздание наряды вне очереди, за плохо вычищенные сапоги лишение увольнения. Но даже в этой строгости есть тепло. Старшина иногда приносит в кармане кусок сахара и незаметно сует самому худому. Повар подкладывает лишнюю ложку каши тем, кто еле стоит на ногах после марш-броска.

Самое страшное не мороз и не наказания. Самое страшное осознание, что времени почти не осталось. Три месяца это и целая жизнь, и мгновение. За это время нужно успеть научиться стрелять, командовать расчетом, понять, что такое настоящий страх и настоящая дружба.

Иногда по ночам кто-то плачет в подушку, чтобы не услышали товарищи. Иногда кто-то рассказывает смешную историю из детства, и вся казарма хохочет до слез. Смех и слезы здесь рядом, как день и ночь.

В свободную минуту ребята бегают на станцию встречать эшелоны с фронта. Смотрят на обожженные лица, на пустые рукава шинелей и молчат. Потом возвращаются в казарму и еще усерднее чистят орудия.

Когда приходит день выпуска, на плацу стоит тишина. Молодые лейтенанты в новеньких шинелях с кубарями в петлицах. Глаза красные, но подбородки подняты. Им вручают оружие и отправляют туда, откуда редко возвращаются.

Они уходят строем по заснеженной дороге. За спиной остается училище, где прошли самые важные три месяца их жизни. Впереди неизвестность. Но в сердце каждого теплится маленькая надежда, что именно он вернется и расскажет, как это было.

Так и жили курсанты зимы сорок второго. Мальчишки, которым выпало стать мужчинами слишком рано.